* * *

Двенадцатая сцена

Входит врач.

Врач. Вы здесь, господин директор? А я вам звонил в канцелярию. Он умер.
Романов (слегка раздражённо). Да, мы всё слышали.
Врач. Но почему вы сердитесь, господин Романов, разве я виноват? Я приложил все усилия, но вопреки им...
Романов (прерывает его). Никто вас не обвиняет в недобросовестности.
Врач. Знаете, у него я обнаружил легкий запах алкоголя.
Андрей. Как, как?
Попов. Алкоголя?
Романов. Алкоголя? От него правда пахло алкоголем?
Врач. Да, ракией.
Романов (на миг задумывается, а затем его лицо светлеет). Погодите! Ракия?.. А почему, чёрт побери, прежде вы не доложили мне об этом обстоятельстве, более важном, чем сам факт смерти рабочего?
Андрей. Типун вам на язык, что за мерзость, инженер Романов?!
Романов. Не сбивай меня!.. Погодите!.. Теперь я устрою вам свой, творческий гипноз… Итак, от него пахло ракией?
Врач. Да, я ощутил слабый запах.
Романов. Не верно! От него несло ракией! Господи доктор, ваш пациент нестерпимо пах ракией!
Врач. Но запах был едва ощутим, господин инженер.
Романов. Нет! Теперь я здесь чувствую (иронически смотрит на Андрея) как нестерпимо он там пахнет. (Врачу.) У вас наверное насморк.
Врач. Возможно, возможно.
Романов. Вы с блеском выполнили свою задачу. Теперь идите и приготовьте служебные бумаги по случаю смерти.
Врач. Хорошо, господин инженер. (Уходит.)

 

Тринадцатая сцена


Романов. Вам известно творческое озарени? Наверное, когда ваяете, вы испытывает нечто подобное. Теперь я дам вам урок. (Уходит к телефону.)
Попов. Что он надумал?
Романов. Алло… Алло...
Андрей. Разве ты не понял?
Романов. Алло, алло… чёрт побери! Не берут трубку. Алло!.. Ах, сволочь такая! Алло!.. Да, вас. Я полчаса звоню — и никто не берёт трубку. Похоже спите вы там все… Меня не интересует… От вас я требую немедленно вызвать ко мне сюда, в амбулаторию… владельца ближайшей корчмы… Чёртего знает, какой… Да… «Кожевенник». Пусть он немедленно придёт. Вы понимаете, что значит немедленно? Лучше пусть Сираков вызовет его. Не-мед-ля! (Возвращается.) Теперь посмотрим!.. (Самодовольно.) Творческий порыв! Ха-ха-ха-ха… творческое озарение.
Андрей. Ваше самодовольство дурно, очень дурно. Я даже не могу назвать его иначе, как цинизмом.
Попов. Андрей!
Романов. Цинизм! Ха-ха-ха-ха… Цинизм!
Андрей. Да, цинизм.
Романов. Вы очень шедры на эпитеты. Цинизм… Нет, это не цинизм, дорогой коллега, а изобретательность, или кто знает, что такое, но ни в коем случает не цинизм. Итак, только что вы были совершенно беспомощны, просто как дети, и не знали, что вам предпринять.
Андрей. Я и теперь беспомощен: не могу воскресить погибшего.
Романов. Да кто вам сказал, кто пожелал, чтобы вы восресили мертвеца?! Вы здесь не с миссией Христа, вам надлежит заботиться о машинах и защищать фабричные интересы в техническом отношении. Я уверен, что в первом пункте вы великолепны. Вы не хуже меня разбираетеся в каждой машине. Но дистаточно ли этого? Нет. Не достаточно определять неполадки по шуму машин.
Андрей. А чего вы хотите?
Романов. Вам следует хоть немного знать интимную жизнь.
Андрей. Вы так думаете? Мне довольно опыта стажёра: знаю, что человеческое мясо на зубьях шестерёнок пахнет слаще жареной котлеты...
Романов (обрывает его). Да, может быть, может быть… Но у вас похоже избыток совести, а это вредно… Совесть для нас, коллега,— люкс (слишком большая роскошь,— прим. перев.), каким люксом для вас прежде была котлета. Видите ли, жизнь устроена так, что каждому приходится испытывать лишения.
Попов. А как было бы хорошо, существуй некая полнота, так сказать, равновесие… Чтобы и совесть, и котлеты...
Андрей. Это невозможно.
Романов. Да, воистину невозможно.
Попов. А почему?
Андрей. Разве ты не понимаешь, что теперь это невозможно?
Романов. Так устроена жизнь. Лишения терпеть должен каждый. Аксиома-с… (Взгляд его случайно устремляется в окно.) Ах, чёрт, как он рулит!.. Как ветер....
Попов. Кто?
Романов. Жорж. Впрочем, он ещё поднимется. Я убеждёт, что ему повезёт. (Смотрит на свои часы). Где этот чёртов корчмарь?
Попов. Жорж — славный парень, и его будущее обеспечено целым состоянием.
Романов. У него нет ни грана вашей сентиментальности, и это хороший залог.
Андрей. Разве я сантиментален?
Романов. Даже весьма и слишком.
Андрей. А мне кажется, что во мне нет ни следа этой проказы.
Попов. Почему же проказы?
Романов. Он очень точно выразился: совесть — настоящая проказа. Поддайся я таким вот чувствам, знаете ли, точно сошел бы с ума. Но вы молоды. Всё исправится. В ваших интересах. Я страстно люблю устранять преграды.
Андрей. Мне приходится заниматься тем же.
Романов. Хорошо, называйте это как вам угодно — всё равно. Тогда почему вы уприраетесь в преграду? Человек погиб в результате несчастного случая. Чего вы хотите? Почему бы вам не перешагнуть через труп и устремиться дальше?

перевод с болгарского Терджимана Кырымлы

Обсудить у себя 0
Комментарии (0)
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: