* * *

Швиицер

На днях мне вспомнилось одно стихотворение:

schwiizer

luege / aaluege / zuluege
nöd rede / sicher sii / nu luege
nüd mäch / nu vu wiitem / ruig bliibe
schwiizer sii / schwiizer bliibe / nu luege

(швейцарец

находись / приходись / будь в стороне
не говори / будь уверенным / не делай напоказ
наконец / не вмешивайся / не участвуй
будь швейцарцем / швейцарцем оставайся / только находись — пер. с бернского диалекта)

Его я не записала на память. Так находит и выговаривается нечто задевшее душу — и я словно переменяюсь, становлсь иностранкой в Швейцарии, этакой арестанткой, что очень удивляет меня и даже многих моих однокашников. Откуда во мне столько терпения 15 или 16 лет кряду столь сдержанно, столь осторожно взвешивать и выжидать, so sicher sii nöd rede, ruig blibe?

Это стихотворение Ойгена Гомрингера (Eugen Gomringer) мог сочинить иностраннц, которому швейцарцы сильно доверились, скажем так, неиностранец для них.

Я бы не решилась бы выписать это, пусть поравившееся мне (как нам нравятся рифмованные строки) стихотворение, не изобрази оно столь точно старательно и напрасно игнорируемое мной явление, которое годами раздражало меня (да, всё тут оказалось таким прекрасным, а в других краях мне жилось хуже — и я благодарила свою новую родину!) Иди домой, говорили мне, когда я выказывала чуждость — и это было невыносимо. Меня приняли довольно любезно, но как транзитную эмигранку. Однако, мой выезд из года в год откладывался по политическим причинам.
Годы спустя издали мне довелось сравнить новый, чужой мне «климат» в Нью-Йорке и несчастливое (букв. «неблагое») военное лихолетье в Чехословакии с транзитной, в известной степени духовной атмосферой Швейцарии (т. е., известных мне мест в этой стране). С пятнадцати до 20 лет я росла в этой стране и воспитивалась добрыми и убеждёнными швейцарцами, которые мне между прочим на практике продемонстрировали значение слова ангажемент. Так я незаметно для себя стала швейцаркой, притом не утратив всего заложенного во мне и выказываемого мной в ранние годы. Но что в сущности значит быть швейцарцем? Каков он, француз, англичанин, испанец, португалец, турок, кто такой настоящий итальянец?
В последовательнсти слов этого стихотворения критик пожалуй отыщет чернеющее зло. «Находись» и «приходись» ещё куда ни шло, но затем — «сторонись», «не делай напоказ», «только не вмешивайся», «оставайся спокойным», «будь швейцарцем» и «швейцарцем оставайся», дескать, без ангажемента! Значит, активное участие это не по-швейцарски!
Но ВОПРЕКИ критику эти слова значат добродетели, встречаемые в Швейцарии гораздо чаще, чем где-нибудь ещё — здесь пожалуй весьма уместные, хотя лично я их было восприняла очень тяжело. Находиться я умею, не говорить, быть уверенной и спокойной — если нужно. А вот «nu vu wiitem», держать дистанцию, даётся мне очень тяжело. Кто знает, научилась ли я последнему, смогу ли доучиться, чтобы schwiizer z'bliibe (остаться швейцаркой), если все перечисленные добродетели необходимы для этого — если, по-моему, нет, то почему я не бьюсь об заклад? В чём предмет спора? Каков он, добрый швейцарец?
Мой муж и мои друзья в разной степени обладают не обязательно всеми вышеперечисленными качаствами, и никого из них стихотворение Гомрингера не изображает. Есть разные швейцарцы, соответственно ангажирующие личными темпераментами и дарованиями. Но никто из них не «nu vu wiitem».

Эрика Педретти
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы
Исходный текст см. «Schweiz heute. Ein Lesebuch», Verlag Volk und Welt Berlin DDR, 1977 j., «Schwiizer», Erica Pedretti, ss. 7—8.

Комментариев: 0

* * *

Швейцария, это знает каждый...

Швейцария, это знает каждый — страна необычайно прекрасных ландшафтов даже теперь, когда она застроена корпусами предприятий, размашисто изрезана транспортными магистралями и взгорья её по самые облака усыпаны жилыми зданиями. Из часто хмурой, всегда облачнной, окруженной холмами окрестности Берна мне достаточно проехать 40-50 км, чтобы оказаться у моего маленького Муртен-озера (Murtensee). Вечерами оно отсвечивает оттенками немыслимой палитры, осенью осиянные холмы укутаны лёгкой дымкой, и люди здесь иные, немного бургундцы. Есть страны краше, пышные пейзажи, бескрайние равнины и океаны, античные прелести Средиземноморья. Есть края, где людской климат заметно проще, душевнее, лучше. 

Когда я покидаю Швейцарию, то — это испытывают многие — уже на границе мной овладевает великое чувство свободы и простора. А когда возвращаюсь, то там же на меня валится прежнее мироощущение. Мои личные трудности, конфликты, стремления — весь комплекс проблем этого края в его эффективной миниатюрности, добровольном самоумалении («самоукарливании», Selbstverzwergung), c его besoin de grandeur (фр. нужда в величии). И пусть таково чувство родины, я к лицу Швейцарии, а она идёт мне: Швейцария — моя страна. Тут я стал тем кем есть, лишь здесь я есть тот, кем являюсь, не иностранец, не турист. 

Швейария, несомненно, преставляла собой великий вызов. Вызов страны, чей народ живётмирно и свободно. Теперь это выглядит иначе. Потомкам смельчаков бросают вызов великие опасности — и мы всё охотнее и чаще оглядываемся в своё несомненно великое прошлое, мы как-то слишком зависим от нажитого. Я полагаю, что швейцарцы отягощены избытком страха. Это страх владельцев, которые постоянно слишком много теряют и мало выигрывают. Он вызван угрозой подавления (букв. «заражения») страны гнётом транснациональных концернов, банков и страховых компаний, а также — неграбительским, безупречно функционирующим аппаратом контроля и насилия. Человеческому остаётся мало места, ещё меньше — духовному. Но это ли вся правда? Если да, то навсегда ли она? Мы оставили за собой двадцать пять или тридцать лет буйного, неудержимого развития, а теперь в будущем каждому видится катастрофа. Несмотря на это я посмею высказать комплимент нынешнему нашему общественному благостоянию. Оно утучняет сердца и умы не всех и при этом способствует новой, невиданной доселе, своего рода спонтанной высокопарностиной и прежде всего — ошеломительному, захватывающему расцвету юности, с её фантастическим порывом к поэзии и творчеству, который, Бог свидетель, никто не ждал. 
Никто не знает, что будет с нами дальше. Тёмные силы реакции и безнадёжного консерватизма сразу после 1968 года подняли свои кровавые головы. Невозможно знать, что и сколько из пригожих и милых достижений тучных лет протянем мы сквозь тощие годы, всё испоганится (букв. «заразится»), или же, напротив, сбросив гнёт потребления и производства, наконец оформится и выпрямится, невиданно преобразившись и баснословно похорошев. 

В это можно только верить, хотя всё против добра, но надо надеяться, и что-то делать для него!

Вальтер Фогт
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы
Написано примерно в 1972-73 гг., во время экономического кризиса. Исходный текст см. «Schweiz heute. Ein Lesebuch», Verlag Volk und Welt Berlin DDR, 1977 j., «Die Schweiz, jedermann weiss es...», Walter Vogt, ss. 5—6. 

Комментариев: 0