* * *

Никола Вапцаров, «Рокотная волна». Пьеса (отрывок 5)

Действие третье

Первая сцена

Антураж как в первом действии. За окнами медленно смеркается. Слабое освещение.

Лилия. Темнеет, а его всё нет.
Мира. Наверное, у него много других дел.
Лилия. А мне так страшно, так боязно...
Мира. Почему? Прежде и мен было страшно: я боялась что он заржавеет как мы. Теперь я верю в него.
Лилия. И ты не видишь, что мне больно, даже невозможно принять таким Андрея?...
Мира. А каким ты его приемлешь?
Лилия. Чистым, в изгнании. Скульптора, который рушит всё, что ему нк нравится. Или смирившегося и навсегда оставшегося с нами. Брата Андрея.
Мира. Да… Да… Я понимаю.
Лилия. Восемь лет он был потерян для нас. И теперь… А как ты думаешь, может быть, он всё же останется?
Мира. Нет. Теперь он там, в суде, прощается со всеми.
Лилия. Прощается? Так скоро? Ты правда так думаешь?
Мира. Да. Если он не переступил себя, то прощается.
Лилия. Мира, а «Освобождённый»? Он останется незавершённым?
Мира. Теперь он там завершает его.
Лилия. Там — свою скульптуру?!
Мира. Он завершает его не молотком и долотом, а живым делом. Он жертвует собой ради тех, чей бунт воплотил в «Освобождённом».
Лилия. Жертвует… А мы?.. а наша боль?
Мира. Мы искупим её. Знаешь, я стыжусь себя. Откуда-то с глубины души слышу: «Я хотела бы, чтобы он остался». Я ничего не сказала Андрею, но мне будет очень больно, когда он уедет. Но что мне делать? Иначе я не могу. Это немыслимо. Ему нужно уехать. Ибо «Освобождённый человек» — не просто декларация.
Лилия. Мира, Мира… и ты борешься с собой?
Мира. Это вовсе не борьба.
Лилия. И ты не можешь решит, что ему лучше: уехать, или остаться?
Мира. Нет, я дано решила. Он должен уехать!
Лилия. Должен...
Мира. Только вот… как мне хочется перед тем увидеть «Освобождённого». Скульптура почти готова, правда?
Лилия. Только голова.
Мира. Она готова? А глаза? Они искрятся? Они устремлены?
Лилия. Устремлены.
Мира. Можно мне взглянуть?
Лилия. Нет, Мира, он носит ключи с собой. Ты знаешь, что в последнее время он стал сторониться нас, особенно мамы и папы. Только меня он изредка приглашал в свою комнату.
Мира. Может быть он случайно оставил её незапертой?
Лилия. Едва ли, едва ли это возможно.
Мира. И всё же… случайно?.. Лилия, прошу тебя, пойди проверь.
Лилия. Но он ушёл утром затемно и не возвращался.
Мира. Я не имела счастья увидеть её, Лилия. Может быть, сегодня… может быть теперь дверь незаперта...
Лилия. Хорошо. Я проверь, но это вряд ли. (Уходит. Говорит издалека.) Мира, лампа в его комнате кажется горит.
Мира. Горит? Ну вот, видишь.
Лилия (издалека). Погоди немного. Андрей, ты здесь? (Пауза.) Андрей!.. Ах, Мира! (Тихонько возвращается.)
Мира. (тревожно). Что там? Как?
Лилия. Готово.
Мира. Скульптура готова?
Лилия. Он уезжает.
Мира. Уезжает?.. Так быстро?.. Совсем незавно он сказал, что сегодня попрощается в суде, а я для меня это словно новость. Ты откуда знаешь?
Лилия. Похоже, утром он забыл выключить ламну. Я позвала Андрея — и тишина. Я постучала… И мне показалось самое худшее. Тогда я посмотрела в замочную скважину...
Мира. И что там?
Лилия. Всё убрано. На кровати— готовый чемодан, а посреди комнаты высится деревянная колонна.
Мира. «Освобождённый человек»?!...
Лилия. Да, он...
Мира. Готовый… Теперь Андрей снова поедет по белу свету и в глазах каждого эксплуатируемого он встретит отблеск своей веры, и разбудит в них взгляд «Освобождённого человека».
Лилия. Он-то разбудит, а жизнь свою погубит.
Мира. Он поделится ею со всеми. Он рассыплет её на семи ветрах, ради нового дня кипящей и цветущей жизни.
Лилия (идёт к правому окну). Я больше не могу терпеть. Душно мне… Почему они медлят? Как там Андрей?.. Так ли необходимо его присутствие?.. Способен ли он воскресить погибшего?
Мира. Мёртвого он не оживит, и на суде Андрей верно борется не за него, а за живых. Да, за живых. За тех, кто умирает в нищете. За детей, чьи отцы убиты машинами, бедностью и бессердечием...
Лилия. Я ненавижу их, дико ненавижу эти железные чудовища, эти машины, пожирающие людей… Ненасытные… У-у-у-у, какие хищники! Хрясь и готов — они колют людей как орехи. Ужасно, правда?
Мира. А знаешь, он говорил, что машины должны быть товарищами людей.
Лилия. Товарищами?
Мира. Он так и сказал.
Лилия. Столько убитых… Товарищами?! Какие из них товарищи? И где его прежняя романтика? Кто её вернёт Андрею? Куда она ушла? В фабричные механизмы...

Слышен шум останавливающегося автомобиля, который затем уезжает.

… Идут!.. Ах, они идут!...
Мира. Не бойся, Лилия. Всё самое страшное уже позади.
Лилия. Ты думаешь?.. Тогда о чём нам говорить? Как нам смотреться в глаза?...
Мира. Уже поздно.
Лилия. Отчего дрожит твой голос, Мира?
Мира. Дрожит? Наверное… я озябла. Я закрою дверь веранды. (Уходит и возвращается.)
Лилия, А мне душно. Это от страха, Мира?
Мира. От страха? Поскольку всё кончено? Тогда чего нам бояться?
Лилия. От страха, что мы теряем нечто любимое нами, которое уже никогда не вернётся.
Мира. Да, и мне оттого больно… Но это ничто перед радостью новой веры, той, которую мне принёс Андрей.


Вторая сцена

Входят Елена и Жорж.

Лилия. Это ты, мать?
Елена. Почему ты не зажгла свет?
Лилия. Так лучше.
Елена. Тут голову сломаешь. (Включает лампу.)
Жорж. А-а-а, барышня, и вы тут?
Мира. Я недавно пришла. Лилия была одна и мы беседовали.
Лилия. Где остальные, мать?
Елена. Они вот придут.
Лилия. А ты почему опередила их?
Елена. Тебе это кажется неестественным? (Раздражённо.) У меня нет на это права?
Лилия. Почему ты сердишься? Я не хотела этого сказать.
Елена. Почему я ушла до срока? Потому что нервы мои не выдержали. Я не вытерпела. Заседание так растянулось — и я вдруг ушла. В перерыве. Я могла бы и не пойти, но не захотела впечатлить общество своим отсутствием. Ах, боже мой, кто бы мне тут подал стакан воды?
Лилия. Как ты, мать?
Елена. Что со мной?! И ты спрашиваешь! Я еле сбежала оттуда… Не дом, а бедлам!
Жорж. Лили, твоя мать переволновалась. Дай ей стакан воды.
Лилия. Сейчас, я сейчас. Не тревожься, мать. (Уходит.)
Жорж. Верно, госпожа: к чему ваше беспокойство, зачем вы тревожитесь? Какая от этого польза? Уже ничего не исправишь.
Елена. Ах, Жорж, зачем ты меня успокаиваешь? Конечно, ничего не исправишь. И это самое худшее. Ничего не изменишь… Красивый дебют! Действительно, красив дебют нашего инженера!
Жорж. Беда в том, что он казнит своё будущее, свою карьеру, да?
Елена. Не только. Он казнит наше имя, нашу репутацию в обществе и… (Взрывается.) Ах, какая дерзость!
Лилия (входит). Возьми, мать.
Елена. (берёт стакан и пьёт). Да, хорош сынок, хорош, ничего не скажешь...
Лилия. Мать, зачем ты тревожишься? Может быть, Андрей...
Елена (обрывает её). Андрей?.. Может быть, Андрей прав?.. Ты это хочешь сказать?.. Довольно, с меня довольно! Как мать, я в этот момент сожалею о возвращении сына… А ты мечтала и верила, что он принесёт некое солнце. Хорошенькое солнце он принёс тебе!
Жорж. Кроме того, его язык! Каков язык! Он поддержал обвиняющую сторону!
Елена. Да, он обвинил инженера Романова, который передал ему свою должность. Неслыханная неблагодарность!
Жорж. Он несколько раз подчеркнул, что на фарбике происходят умышленные убийства, в полном смысле этого выражения.
Елена. Словно он не знает, кто директор фабрики. Он пожелал оплевать собственного отца. Простите меня, вы слышали подобное в сказках?! И это сын, такой вот сын!
Лилия. Мать, не ругай его. Разве ты не говорила, что материнское сердце прощает всё? Пусть он ошибся и ранил нас, ты всё же прости его, с таким трудом решившегося на поступок. Он уезжает, матью В его комнате всё убрано. Или он проведёт свою последнюю ночь в доме врагов?
Елена. Я лучше тебя знаю, что матери надо прощать. Но всё имеет границы. Андрей ошибается не в первый раз. Разве ты забыла, что Андрей ошибается не впервые? Ты забыла скандал восьмилетней давности? Ты забыла, что мы уже однажды было простили Андрея?
Лилия. Материнская любовь имеет границы? А знаешь ли ты причины, побудившие его ополчиться против нас и пренебречь своими интересами? Ты не понимаешь, что для него есть нечто важнее этого?
Елена. Ты желаешь расстроить мои нервы? Ты этого хочешь? Хорошо, ты преуспеешь. И без тебя он достаточно действует нам на нервы. Мы плохие, он хороший… Хорошимы были бы мы, оставь вас играть на улице, бегать босиком по грязи, расти уличными. Тогда и мы были бы хорошими?
Жорж. Лили, прошу тебя, образумься. Разве ты не видишь, что мать права. Издалека всё выглядит красивым. Издалека он выглядит героем. Но ты не была на суде и не слышала его «вещую» речь! Батюшка страшно огорчён.
Елена. Ещё бы: он доверил Андрею всю фабрику — и тот ему отплатил… И это мой сын, мой сын!...
Жорж. Батюшка думает, что в дальнейшем он не сможет держать Андрея на этой должности.
Лилия. Жорж, ты что думаешь? Ты думаешь, Андрей смирится со своей должностью? Да и отец твой хочет ему отказать. Я уверена, что он откажет.
Мира. Эх, что за Вавилония! Неужели трудно понять?! Желай должности, Андрей не решился бы на поступок.
Елена (с ненавистливой лестью). А вы точно знаете, чего он желает, если — для ясности исключим наихудшую возможность — он не платный агент?
Лилия. Мать!
Елена. Да, так говорят все совестливые люди. Таково мнение положительной части общества. И не будь я матерью...
Лилия (прерывает её). Нет, ты не мать! Говоря так, ты не мать! По крайней мере, Андрей не...
Мира. Может быть вы выговорили эти слова потому что Андрей сегдня рушит ваше благополучие, потому что он не может оторваться от своей среды, потому что в нём есть нечто новое, которое для одних как солнце, а вам — чёрный призрак. Но это не верно, не верно, вы понимаете? Нет? И это очень плохо. Если когда-нибудь...
Елена (прерывает её). Вы забыли, что вы — учительница музыки, а не морали...
Мира (спокойно). Я бы давно ушла, но хочу его видеть. Я хочу пожать ему руку, поблагодарить его.
Жорж. Поблагодарить? За что?
Мира. За веру, которую он мне принёс.
Лилия. Я убеждена, что ни одна мать в мире не сделала из сына мошенника. Сколько раз материнская любовь возраждала души людские!.. Она возраждала их даже когда они падали низко, очень низко… Мать, Андрей уезжает. Мы одни — он другой. Пусть он уедет незапятнанный нами. Мы по-крайней мере сохраним чистым его образ. И боль, мать, и боль оттого, что не смогли остаться вместе. Да, мы не способны… Мы срослись с этими креслами, с мебелью, и думаем, что они нам нужнее Андрея. Чему быть, тому не миновать. Умерли наши иллюзии, что смирившийся Андрей займётся тут одним своим ваянием. Но пусть он останется незапятнанным.
Мира. И давайте верить, что заодно с миллонами ваяет живую статую… Он прав!
Елена. Он прав? (Совсем нервно.) Он прав, когда оплёвыввает нас, и мы не смеем поднять руку чтобы прикрыть своё лицо?
Лилия. Но ты не прикрываешься, а плюёшь на Андрея. И это очень плохо. Что в сущности он сделал? Надо ли отвечать ему так только из-за его несогласия с нами, с нашим привычным эгоизмом?
Елена. НАШ эгоизм?.. Хм-м-м-м..
Лилия. Да, наш. Ибо мы защищаем себя, а он — семью погибшего рабочего.
Елена. Тебе нечем заняться кроме глупых басен?!
Мира. По-вашему, семья убитого рабочего годна для глупой басни? Защита жизни рабочих — это басня?
Жорж. Разве госпожа не выразила достаточно сострадания устройством своего прекрасного бала?
Мира. Да, да… видите ли… только Андрей едва ли думает так.
Елена. Это и видно, хотя бы по тому, что жена пострадавшего отсудила у нас огромную сумму.
Мира. Отсудила?
Елена. И с каким презрением он сгребла деньги!.. Словно это я — нищенка. Простуха, она не желает знать, сколько нервов я потратила ради её добра… И она — рабочая, и за неё болеет Андрей.

Слышен шум останавливающегося автомобиля.

Жорж. Это они. Узнаю` шум своего авто.
Елена. Мне просто стыдно смотреть в глаза инженеру Романову. Бедный, он так и не вылечит свои почки.
Жорж. Это настоящая трагедия, правда?
Елена. Андрея это не волнует — его альтруизм избирателен. (Уходит к двери.) Мария, Мария!
Лилия. Я хочу отсюда сбежать… Исчезнуть.
Мира. Погоди, побудь ради меня. Пусть придёт Андрей и тогда....
Елена. Мария!

Слышен голос служанки: «Госпожа, они идут».

Лилия. Мне кажется, что смертельная опасность таится здесь в каждом углу...
Елена. Глупости!

перевод с болгарского Терджимана Кырымлы

Обсудить у себя 1
Комментарии (0)
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: